Лукойл кому принадлежит контрольный пакет акций 2019 год

Весь сор в одной избе

Алекперов кинул государство, и кому теперь реально принадлежит ЛУКойл – тайна за семью печатями

Большая игра» ЛУКойла

17 октября 2000 года произошло историческое событие. ЛУКойл добровольно отказался от участия в нефтяном проекте. В этот день в Баку было подписано международное соглашение о финансировании проектных работ по нефтепроводу Баку-Джейхан. ЛУКойл как участник азербайджанского нефтяного консорциума имел все права на долю в будущей «трубе», но отказался без видимых на то причин.

Ранее глава ЛУКойла Вагит Алекперов в филантропии замечен не был. Отказ от участия в аукционе по продаже ОНАКО не в счет. Накануне аукциона Алекперов получил «черную метку» от хозяина «Сибнефти» Романа Абрамовича в виде визита налоговых полицейских. В отличие от филантропии, сообразительности Вагиту Юсуфовичу не занимать.

17 октября произошел действительно беспрецедентный для Алекперова случай. До этого дня главный нефтяной монстр России полностью оправдывал поговорку: «Куда ни плюнь – кругом ЛУКойл».

Освоение Тимано-Печоры, арктического или каспийского шельфов – мимо ЛУКойла не пройти. Прибалтийский транзит, строительство Балтийской трубопроводной системы и Каспийский трубопроводный консорциум – ЛУКойл тут как тут. Строительство нового нефтеналивного терминала на севере, развитие танкерного флота и заказ на производство железнодорожных цистерн – равнение на ЛУКойл.

За последние восемь-десять лет трудно найти хотя бы один нефтяной проект, на который с различной долей успеха Вагит Алекперов не попытался бы наложить руку. При этом создавалось ощущение, что действия ЛУКойла не поддаются никакой логике. ЛУКойл пытался контролировать не просто разноплановые, а зачастую напрямую конкурирующие проекты.

Между тем логика в действиях ЛУКойла присутствует. Логика эта подчинена одному-единственному принципу: экспансия по всем направлениям под эгидой государственных интересов России. Участие же в конкурирующих проектах позволяет, вовремя притормаживая один и одновременно подталкивая другой, всегда оставаться с прибылью.

Долгое время ЛУКойл считался самой государственной из российских нефтяных компаний. Это обстоятельство помогало Алекперову получать наиболее «жирные» куски в нефтяных проектах стран ближнего и дальнего зарубежья. Этим же обстоятельством объясняется, по большому счету, и отказ ЛУКойла от участия в проекте «Баку-Джейхан».

За последнее время Вагит Алекперов столько раз путал личную шерсть с государственной, что от прежнего имиджа самой патриотичной нефтяной компании не осталось и камня на камне. Отказ от доли в проекте нефтепровода Баку-Джейхан должен восстановить реноме ЛУКойла.

Чтобы понять, о чем, собственно, речь, надо вернуться на восемь лет назад.

ЮЖНЫЙ ФРОНТ

Весной 1992 года на Виргинских островах известный нефтепромышленник Йоханн Дойс готовился к встрече дорогих гостей. Готовился очень тщательно. Накануне встречи Дойс зарегистрировал здесь же, на Виргинских островах, новую компанию: «Оман ойл компани».

Встреча сулила огромные барыши. В гости к Дойсу приехали премьер-министр суверенного Казахстана Сергей Терещенко и министр нефтегазовой промышленности России Виктор Черномырдин. О чем они говорили, доподлинно неизвестно. Но итогом встречи стало создание Каспийского трубопроводного консорциума (КТК), учредителями которого явились Россия, Казахстан и офшорная «Оман ойл компани». Позже офшор Дойса неизменно называли в российских СМИ национальной компанией Омана.

Два с половиной года спустя парламент Азербайджана ратифицировал «контракт века» по освоению трех нефтяных месторождений на шельфе Каспия: «Чираг», «Азери» и «Гюнешли». А через два месяца вспыхнула первая российско-чеченская война.

Так началась «Большая игра» вокруг каспийской нефти. Вернее – вокруг маршрутов ее транспортировки. «Игроки» разделились по географическому принципу.

США, Турция, Грузия и Азербайджан настаивают на том, чтобы основной маршрут транспортировки нефти Каспия прошел по южную сторону Кавказского хребта. России больше нравятся северные склоны Кавказа. А вот какой стороны придерживался все это время ЛУКойл – «самая государственная нефтяная компания России», – сказать сложно.

4 июля 1997 года ЛУКойл и «Роснефть» подписали соглашение о совместной с Азербайджаном разработке месторождения «Кяпаз». Буквально на следующий день с нотой протеста выступил официальный Ашхабад, расценив соглашение как вторжение на свою территорию. Российский МИД вынужден был оправдываться и в качестве компенсации признать долг России перед Туркменией в 228,5 млн. долларов.

Суть скандала в том, что «Кяпаз» по-туркменски называется Сердаром. Это месторождение расположено в 104 км от туркменского берега, а от азербайджанского – в 184 км. Соглашение России (точнее, ЛУКойла) с Азербайджаном подлило масла в огонь старого спора Ашхабада и Баку за месторождения «Чираг» и «Азери». Первое частично, а второе полностью расположено в туркменском секторе Каспия.

Ситуация усугублялась еще и тем, что от позиции Туркмении во многом зависит выбор путей транспортировки энергоносителей Каспия. Иными словами, Ашхабад является чуть ли не единственным потенциальным союзником России в «Большой игре» против США.

И это далеко не единственный случай, когда «самая государственная компания» действовала вопреки интересам государства. Благодаря ЛУКойлу Москва изначально проиграла схватку за Каспий.

Сразу после развала СССР Россия настаивала на совместной эксплуатации богатств Каспия всеми прибрежными странами. «Москва может хоть завтра начать разработку в десяти милях от Баку, поскольку правовых препятствий для этого нет», – заявлял в то время директор правового департамента МИД РФ Александр Ходаков.

Подписание «контракта века» (разработка месторождений «Чираг», «Азери» и «Гюнешли». – «!») и создание АМОК, в состав которой вошел ЛУКойл, де-факто сломали позицию России и закрепили раздел Каспия на национальные экономические зоны.

Далее «игра» развернулась уже вокруг маршрутов транспортировки энергоносителей. Но и здесь не обошлось без ЛУКойла, который в 1996 году вошел в состав акционеров КТК, а также был одним из самых активных участников в интриге, связанной со строительством «трубы» в обход Чечни.

НА СЕВЕРНОМ НАПРАВЛЕНИИ

13 сентября этого года от причала поселка Варандей отправился первый танкер с нефтью Тимано-Печоры. ЛУКойл нашел адекватный ответ на решение государства строить Балтийскую трубопроводную систему (БТС) за счет увеличения тарифа на прокачку нефти с последующим закреплением акций БТС в собственность государства на 100 процентов.

БТС является еще одним стратегическим направлением в будущей системе транспортировки энергоносителей. После развала СССР Россия осталась без прямых выходов на мировой рынок нефти. Таковыми должны стать КТК на южном, а БТС – на северном направлениях.

Сегодня только на прибалтийском нефтяном транзите Москва теряет около двух млрд. долларов в год. И поэтому Путин взял БТС под свой патронаж, а ЛУКойл с самого начала выступил против. Причина банальна: личная выгода.

После покупки нефтяной компании «КомиТЭК» и фактического ее поглощения ЛУКойл стал обладателем большей части месторождений Тимано-Печоры и нефтепровода, который должен войти в состав БТС. В противостоянии национальным интересам России ЛУКойл поднаторел еще на «южном фронте». На этот раз «самая государственная компания» разработала альтернативный БТС проект под названием «Северные ворота».

Проект «Северные ворота» предусматривает строительство нефтеналивного терминала в Варандее мощностью 30 млн. тонн в год с последующей транспортировкой нефти танкерами. ЛУКойл уже имеет в своей собственности 10 танкеров ледового класса. Дополнительные заказы на подобные суда компания разместила в Северодвинске, Санкт-Петербурге и Германии.

В рамках этого проекта ЛУКойл добивается передачи ему в собственность нефтебазы Северного флота в Мохнаткиной Пахте (Мурманская обл. – «!»). Здесь ЛУКойл планирует построить нефтеперерабатывающий завод.

Таким образом, ЛУКойл остается верен своей стратегии: провозглашать во всем государственный подход, но действовать исключительно в собственных интересах. Схема в деталях повторяет тактику ЛУКойла на «южном фронте».

Являясь акционером КТК и демонстративно отказавшись от участия в проекте «Баку-Джейхан», ЛУКойл одновременно ведет переговоры с Казахстаном о создании Каспийского пароходства. Пароходство должно заняться перевозкой казахской нефти. ЛУКойл владеет десятью танкерами «река – море».

Куда эта нефть будет поставляться – в Махачкалу и далее по российскому маршруту до Новороссийска или в Баку и далее по американскому пути в Джейхан, – спросить лучше у Вагита Алекперова.

ВСЕМ СТОЯТЬ ПО МЕСТАМ

Начиная свою экспансию на южном направлении, ЛУКойл действительно был государственной компанией (контрольный пакет акций принадлежал Госкомимуществу. – «!»). Но по-настоящему Вагит Алекперов дорожил не статусом госкомпании, а добрыми отношениями с Виктором Степановичем Черномырдиным.

Все завоевания ЛУКойла на «южном фронте» происходили по одной схеме. МИД России отчаянно протестовал против деления Каспия на национальные экономические зоны и отстаивал российский маршрут транспортировки всеми методами, включая боевые действия в Чечне. А ЛУКойл тем временем расширял свое присутствие на азербайджанских месторождениях и входил в АМОК, которая собирается гнать нефть по «трубе» Баку-Джейхан. Черномырдин при этом, ссылаясь на госстатус ЛУКойла, убеждал всех, что национальные интересы России соблюдены.

Со стороны все это действительно выглядело как банальная торговля. По дипломатической линии Москва «наезжала», а по экономической – увеличивала свое присутствие в регионе. Присутствие расширял в основном ЛУКойл, а государство отступало как в регионе, так и в самом ЛУКойле.

Сегодня ЛУКойл практически на 100 процентов частная компания, и цель эту Алекперов ставил перед собой с самого начала. Еще в 1997 году вице-президент ЛУКойла Леонид Федун говорил, что перевод привилегированных акций компании в голосующие произойдет после того, как доля государства в уставном капитале станет меньше 25 процентов.

Если перевести ситуацию в плоскость конкретных понятий, то Алекперов просто-напросто «кинул» государство под названием Российская Федерация. А вот кому теперь реально принадлежит ЛУКойл – тайна за семью печатями. Многие наблюдатели, к примеру, убеждены, что империя Вагита Алекперова создается на деньги американских компаний, которые через ЛУКойл контролируют российские проекты.

В этом смысле весьма любопытно выглядит структура акционерного капитала ЛУКойла (см. таблицу). 17,1 процента акций находятся в федеральной собственности, а 9,1 процента выкуплены офшорной компанией «Reforma Investments», за которой, как утверждают, стоит высший менеджмент ЛУКойла.

41,1 процента акций обращается в виде ADR и GDR на западном рынке, а оставшиеся владельцы являются номинальными держателями акций. То есть реально эти акции могут принадлежать кому угодно, вплоть до американских нефтяных компаний.

Один нюанс: американская корпорация «Юнокал», которая отстаивает идею строительства «трубы» из Туркмении к Индийскому океану через Афганистан и Пакистан, предложила почему-то ЛУКойлу долю в будущем нефтегазопроводе. А, с другой стороны, – кому еще? Проект «Юникала» – это еще одна возможность (помимо проекта «Баку-Джейхан». – «!».) вытеснить Россию на периферию мировых нефтемагистралей.

Таблица

КРУПНЕЙШИЕ АКЦИОНЕРЫ И ДЕРЖАТЕЛИ (более 2% уставного капитала)

Менеджмент «Лукойла» лишится контрольного пакета в компании

Кипрской «дочке» «Лукойла» Lukoil Investment принадлежит 16,57% компании (в основном они выкуплены у Conoco Phillips; на Московской бирже пакет стоит 550 млрд руб.). Совет директоров «Лукойла» одобрил погашение большей части этих акций. Президент «Лукойла» Вагит Алекперов сообщил, что до конца года будет погашено 11,84%, или 100 млн акций, а оставшаяся доля будет направлена на мотивацию работников компании.

С квазиказначейскими акциями менеджмент компании контролирует ее: по данным на июнь, у Алекперова было 24,8%, у вице-президента Леонида Федуна на конец 2016 г. – 9,8%, другим сотрудникам «Лукойла» на конец 2016 г. принадлежало 1,73%. После погашения доля Алекперова, по его словам, не превысит 30%, доля Федуна будет чуть более 10% и вместе с сотрудниками «Лукойла» у менеджмента станет 46%, посчитали «Ведомости».

Еще «Лукойл» сообщил, что проведет выкуп своих акций. Начать можно в любой момент, дополнительных корпоративных решений не потребуется, заверил «Интерфакс» первый вице-президент компании Александр Матыцын.

Какой пакет может быть приобретен, компания не объявила. Правда, Алекперов сообщил, что на обратный выкуп планируется потратить $2–3 млрд за пять лет. «Пока деньги не заложены в бюджет», – предупредил Матыцын. На счетах компании на конец сентября было 293 млрд руб., отношение чистого долга к показателю EBITDA – 0,42.

По курсу ЦБ на 12 января (56,99 руб./$) «Лукойл» сможет выкупить 3,4–5,1%, после чего пакет менеджмента «Лукойла» увеличится до 49,4–51,1%. Но Матыцын уверяет, что компания не будет их держать у себя. «Потом мы сможем их отправить на погашение. Никто еще не знает – мы их даже не выкупили, но цели держать их у себя нет никакой», – констатировал он и добавил, что на программу мотивации менеджмента эти акции также не пойдут. Если выкупленные акции будет погашены, пакет менеджмента составит 47,61–48,47%. В таком случае пакет Алекперова станет больше 30%. Превышение пакетом акций отметки в 30%, в том числе после погашения акций, накладывает на его владельца обязательство выставить оферту остальным акционерам, сообщает партнер корпоративной практики Goltsblat BLP Антон Панченков.

Руководство «Лукойла» официально не заявляло, что собирает контрольный пакет, но менеджмент последовательно наращивал долю, и в 2015 г. контрольный пакет был собран: по закону квазиказначейскими акциями голосует менеджмент. В последние три года явка на годовые собрания акционеров «Лукойла» была от 67,22 до 74,03%. Собирать контроль компания могла с целью защиты от недружественного поглощения, считает партнер консалтинговой компании Urus Advisory Алексей Панин: «Потеря контрольного пакета окажется временным явлением, менеджмент будет стремиться увеличить свою долю, что будет гарантией от поглощения».

Вагит Алекперов президент «Лукойла»

Главная задача стратегии, которую мы закладываем, – это оптимизация затрат и интенсификация разработки месторождений, в том числе и работа на трудноизвлекаемых запасах (ТРИЗ). Достаточно серьезные суммы будут выделяться для работы на ТРИЗах, для того чтобы вести не только опытно-промышленную эксплуатацию месторождений – ее мы вели последние семь лет, – но и уже начать вовлекать эти запасы в промышленную разработку.

«Нет так называемого контролирующего акционера, – говорил в 2016 г. РБК Алекперов, – у меня не более 25%, это дает уверенность акционерам, что контроль не концентрируется в одних руках».

На рынке не раз говорили об интересе «Роснефти» к «Лукойлу». Но Алекперов не ждет поглощения своей компании. «Роснефть» не будет делать односторонних попыток купить «Лукойл», для этого не выработан механизм, заявил он Financial Times в октябре 2017 г. До сих пор главному исполнительному директору «Роснефти» Игорю Сечину приходилось покупать лишь активы, доступные для продажи, продолжал Алекперов: «ТНК была продана акционерами. «Башнефть» выставили на продажу. Но не «Лукойл». «Не существует другого механизма покупки, если мы не продаемся», – объяснил он и заметил, что не ожидает каких-либо действий против себя.

Сечин говорил «Интерфаксу», что у «Роснефти» никогда не было плана купить «Лукойл», потому что нет предложения на рынке. Панин подчеркивает, что «Роснефти» всегда интересен контрольный пакет.

Объявленные компанией в пятницу программы – хороший подарок для инвесторов, считает аналитик «Атона» Александр Корнилов: это увеличит шансы более значительного веса «Лукойла» в индексе MSCI Russia, так как доля его акций в свободном обращении вырастет. Действия компании – признак дальнейшего совершенствования стандартов корпоративного управления, пишет Renaissance Capital.

По уставу «Лукойл» платит 25% чистой прибыли по МСФО, в 2016 г. заплатил 80%.

За пятницу на Московской бирже капитализация «Лукойла» выросла на 5,98% и достигла 3,3 трлн руб., а котировка акций установила рекорд – 3879,5 руб.

Лукойл кому принадлежит контрольный пакет акций

«Мы очень плохо представляем себе, каким ресурсом сегодня владеем. Так, все вроде понимают, что собственноть неприкосновенна. Но сколько её, где она и чья именно. Нам сегодня как воздух нужна большая инвентаризация страны». Это цитата из открытого письма Владимира Путина к избирателям, написанного в феврале — сразу после того, как Владимир Путин официально возглавил страну. Можно начинать «большую инвентаризацию». Выяснить, сколько же у нас собственности и кому она пренадлежит, «Власть» попытается в рамках специального проекта «Кому принадлежит Россия». Речь прежде всего пойдет о ТЭКе, ВПК, металлургии, связи, транспорте, нефтехимии, лесной промышленности, то есть об отраслях, имеющих стратегическое значение, играющих важнейшую роль для бюджета страны, обладающих значительным экспортным потенциалом или просто наиболее перспективных в новых условиях.

Нефтяная карта России не имеет постоянных границ. Так, в 1996 году на ней появилось новое государство — «Сибнефть», через год Восточная нефтяная компания стала провинцией ЮКОСа, весь прошлый год ТНК вела сражения с СИДАНКО за самую богатую ее территорию — «Черногорнефть». Ну, а последнее событие в воюющем нефтяном мире — неудачная попытка госкомпании ОНАКО вытеснить ЮКОС из числа крупных акционеров «Оренбургнефти».

Это интересно:  Акции с высокими дивидендами в 2019 году 2019 год

ТНК отступила, но не сдалась

Почти год назад президент ТНК Семен Кукес в интервью газете «Коммерсанть» предсказал начало передела нефтяного рынка: от малоэффективных пользователей «нефтяные поля» должны перейти к более рачительным хозяевам. Предсказание сбылось. И прежде всего потому, что инициатором этого передела выступила сама Тюменская нефтяная компания.
В минувшем году владельцы ТНК — «Альфа-групп» и компания «Ренова» — начали борьбу за нефтяные активы компании СИДАНКО. ТНК интересовала «Черногорнефть», крупнейшее нефтедобывающее предприятие СИДАНКО, на долю которого приходятся две трети ее добычи. Но акционерам ТНК так и не удалось включить «Черногорнефть» в состав своей нефтекомпании. Возврат предприятия СИДАНКО был главным условием, которое выдвинул ТНК американский Exim Bank для выделения ей кредита в $500 млн. Говорят, позиция банка была сформирована не без влияния крупнейшей в мире нефтекомпании — британо-американской ВР Атосо, которая является акционером СИДАНКО и имеет немалое влияние на госструктуры США. Но неудача не сломила ТНК. В начале апреля Семен Кукес заявил о желании компании (или ее акционеров) приобрести часть принадлежащего государству пакета акций российско-белорусской госкомпании «Славнефть». Речь идет о 19,68% ее уставного капитала, которые Мингосиму-щество намерено выставить на торги в этом году. Кукес также заявил, что ТНК уже располагает 12,8% акций «Славнефти», и в случае победы на конкурсе ее пакет в этой нефтекомпании вырастет до блокирующего. Кстати, ТНК уже является акционером дочерних предприятий «Славнефти» — «Ярославнефтеоргсинте-за» и «Мегионнефтегаза».
Президент «Славнефти» Михаил Гу-цериев так прокомментировал планы ТНК: «Я исхожу из того, что ТНК заинтересована в развитии тех предприятий, совладельцем которых она является. Возможно, ТНК преследует иные интересы- расчленить дочерние предприятия «Славнефти», парализовать их деятельность, что она уже сделала с СИДАНКО и «Черногорнефтью». Тогда у нее ничего не выйдет. «Славнефть» — госкомпания, а тягаться с государством я бы не советовал». Здесь необходимо поправить Гуцериева: ТНК не собирается тягаться с государством. Как показала история с СИДАНКО, все ее действия в той или иной мере поддерживаются госструктурами — Минтопэнерго, МГИ и т. д. И если они решат, что ТНК по каким-либо политическим, экономическим или прочим причинам будет необходимо отдать «Славнефть», то так оно и будет. Ведь присоединение «Черногорнефти», несмотря на многократные заявления СИДАНКО о его незаконности, было отменено совершенно по другой причине: ТНК перешла дорогу гораздо более мощной структуре, чем она и СИДАНКО вместе взятые.

«Сибнефть» атакует на всех фронтах

Объявление президента ТНК о возможном вхождении компании в состав крупных акционеров «Славнефти» совпало по времени с еще одним важным событием. Акционеры «Сибнефти» и компания «Сибирский алюминий», считавшиеся непримиримыми конкурентами, решили создать холдинг, в который войдут основные предприятия алюминиевой отрасли. В неофициальных беседах источники, близкие к Роману Абрамовичу, заявляли, что речь идет в первую очередь о сотрудничестве «Сибнефти» с «Альфа-групп», которая является одним из главных кредиторов Ачинского глиноземного комбината, а также контролирует Иркутский алюминиевый завод.
В нефтяных кругах сразу же стала циркулировать версия: если «Альфа-групп» и структуры Абрамовича договорились на алюминиевом фронте, то, скорее всего, у них есть согласованный план действий и на нефтяном. И если одна из пользующихся расположением властей нефтяных компаний (ТНК) занимается скупкой активов государственных компаний, значит, и другая («Сибнефть») должна проявить себя как покупатель каких-либо иных. В качестве наиболее вероятной «жертвы» Абрамовича называлась госкомпания «Роснефть», точнее, ее главное нефтедобывающее подразделение «Пурнефтегаз». Оно находится неподалеку от основных месторождений «Сибнефти».
В пользу такой версии свидетельствует следующее событие. В начале марта произошли весьма серьезные изменения в составе акционеров «Пурнефтегаза». В результате перераспределения долей номинальных держателей бумаг владельцем второго по величине пакета голосующих акций предприятия (19%) стал кипрский офшор Chastlow Ltd. Правда, на доле «Роснефти» в «Пурнефтегазе» это никак не отразилось — она была и остается равной 50,6%. И пока ни «Роснефть», ни тем более «Сибнефть» не отвечают на вопрос, кто же стоит за кипрской компанией.

ЛУКОЙЛ захватывает север

Тем временем другой любимец Минтопэнерго — ЛУКОЙЛ — продолжает освоение нефтяных месторождений на севере европейской части России- Тимано-Печоры (эта крупнейшая группа месторождений расположена на территории Республики Коми и Ненецкого АО) — прежде всего за счет дочерних предприятий нефтекомпании «КомиТЭК», которую ЛУКОЙЛ присоединил к себе в прошлом году. Недавно ЛУКОЙЛ объявил о начале программы по увеличению добычи нефти в этом регионе. Примечательно, что компания представила не только свою региональную программу, но и федеральную.
Впрочем, это неудивительно: Минтопэнерго, ее заказчик, осенью поручило ее разработку именно ЛУКОЙЛу.
Не во всех предприятиях, в состав акционеров которых входит «КомиТЭК» (или ее дочерние фирмы), компании принадлежат контрольные пакеты акций. Поэтому некоторые из них (например, «Северная нефть», «Тэбукнефть», «АмКони») до сих пор сохраняют относительную независимость от ЛУКОЙЛа. Планы ЛУКОЙЛа по поглощению этих компаний вызывают резкое противодействие других их акционеров. Но ЛУКОЙЛ не намерен отказываться от объединительных планов. Его глава Вагит Алекперов считает, что «уникальный проект создания нефтяной провинции» требует «консолидации недропользователей».
Вагит Алекперов уверен, что консолидация должна проходить под знаменами его компании: конкуренцию в регионе следует исключить, от нее один только вред. Глава ЛУКОЙЛа так это объясняет: «Если в дом, в котором есть жена, привести еще одну женщину, это будет не конкуренция, это будет бардак». Образ яркий, но глава ЛУКОЙЛа забывает, что именно его компания является структурой, пришедшей в регион на все готовое. Но поскольку ЛУКОЙЛ- крупнейшая нефтекомпания России (напротив, «КомиТЭК» по объемам добычи занимала одно из последних мест), у него больше денег, которые он может потратить на развитие нефтедобычи, социальные нужды и т. д.
Поэтому местные власти ЛУКОЙЛ активно поддерживают. Дошло до того, что на одной из пресс-конференций, посвященной региональной программе нефтекомпании, заклятые враги — главы Республики Коми Юрий Спиридонов и Ненецкого АО Владимир Бутов — сидели за столом рядом с Вагитом Алекперовым. Кстати, именно тогда Спиридонов посетовал, что ЛУКОЙЛ слишком уж долго приглядывался, прежде чем решился прийти в Коми.
В Ненецком АО ЛУКОЙЛ попытается стать владельцем более 75% акций ОАО «Архангельскгеологодобыча» (АГД). Для этого ЛУКОЙЛу надо уговорить «Роснефть» продать ему принадлежащие госкомпании 25,5% акций АГД. Позиция «Роснефти»: как скажет государство, так она и поступит. В компании заявляют, что эти бумаги были переданы компании по решению правительства, пусть оно и решает. А оно вполне может уступить натиску ЛУКОЙЛа.

ЮКОС в центре локального конфликта

Работу по вхождению в неприватизированные нефтекомпании ведет и ЮКОС, компания номер два по объемам добычи в России, к которой, впрочем, Минтопэнерго не питает таких теплых чувств, как к ЛУКОЙЛУ. В конце января ЮКОС объявил о приобретении 16% голосующих акций «Оренбургнефти», основного предприятия госкомпании ОНАКО (ей принадлежат 50,5% акций). ЮКОС так обосновывал приобретение: в начале 90-х годов предприятия Оренбургской области поставляли на соседние самарские НПЗ, которые сейчас принадлежат ЮКО-Су, 2 млн тонн нефти в год. Купив акции, ЮКОС планировал ввести в совет «Оренбургнефти» своих представителей и участвовать в ее управлении.
В конце апреля состоялось годовое собрание акционеров «Оренбургнефти». Помимо стандартных вопросов, которые обязательно вносятся в повестку дня годового собрания, в ней был и нестандартной — об увеличении уставного капитала предприятия в три раза. Причем он был добавлен в повестку дня в самый последний момент- в ЮКОСе о нем узнали лишь за день до собрания. Как считают в Оренбурге, постановка этого вопроса в повестку дня была инициирована бывшим главой ОНАКО Рэмом Храмовым и Виктором Черномырдиным (говорят, что ОНАКО в 1994 году создавалась именно под него). Большая часть вновь эмитированных акций должна была оказаться под их контролем, и тогда государство потеряло бы контрольный пакет акций «Оренбургнефти», а доля ЮКОСа уменьшилась бы до 5,3%.
Это решение, ради которого, собственно, и проводилось собрание, было заблокировано. Против него проголосовали 30% акций (по закону для его принятия требуется 75%). Впрочем, по мнению юристов ЮКОСа, даже если бы это решение было принято, его можно было бы легко опротестовать в суде, ведь этот вопрос вносился в повестку в нарушение процедуры, предусмотренной законом об АО. Кстати, еще накануне собрания ЮКОС подал в Оренбургский арбитражный суд иск о признании недействительным решения об утверждении нового состава совета директоров «Оренбургнефти». По словам представителей ЮКОСа, на собрании они были крайне удивлены, не обнаружив в списке кандидатов ни одной фамилии из представленного ими списка.
Более того, накануне собрания один из частных акционеров «Оренбургнефти» представил руководству ОАО определение суда Тамбовской области, запрещающее его проведение. Пока ОНАКО ставит под сомнение его подлинность. По словам начальника департамента общественных связей компании Ирика Узбекова, «все эти документы — фальсификации». Впрочем, как считают некоторые эксперты, у ОНАКО и «Оренбургнефти» нет иного выхода, кроме как отрицать подлинность решения суда. Ведь в противном случае им всем придется давать показания по делу о воспрепятствовании законно вступившему в силу решению суда.

В отличие от нефтяного рынка, который поделен между как минимум дюжиной компаний, практически всю добычу газа контролирует одна компания — «Газпром». И, несмотря на недавние заявления его главы Рема Вяхирева, вряд ли стоит ожидать, что он в скором будущем покинет свой пост, а сам «Газпром» будет поделен на несколько компаний.

Энергетической системе России сегодня не хватает около $5 млрд ежегодных инвестиций. Стареющие электростанции не могут обеспечить энергией и теплом всех потребителей, а на строительство новых «ЕЭС России» может тратить только $500 млн в год. Так что отрасль ждут изменения, которые должны будут сделать ее привлекательной для инвесторов.

Впервые о структурной перестройке в энергетической отрасли заговорили в 1997 году. Тогда Борис Ельцин подписал указ № 426 «Об основных положениях структурной реформы в сферах естественных монополий», определив меры по повышению эффективности предприятий электроэнергетики и инвестиционной привлекательности энергосистем. Однако четкая концепция реформирования отрасли появилась только в этом году. Одобренная советом директоров РАО «ЕЭС России» концепция предусматривает выделение из единой энергосистемы генерирующих и сбытовых предприятий с целью их продажи. При этом сетевые предприятия (трансформаторные станции и ЛЭП, которые и составляют основу единой энергосистемы) планируется по-прежнему оставить под контролем государства. РАО еще в прошлом году утвердило перечень предприятий, которые реформа затронет в первую очередь. Это «Самараэнерго», «Свердловэнерго», «Омскэнерго», «Оренбургэнерго», «Хакасэнерго», «Кузбассэнерго», «Чувашэнерго», «Калмыкэнерго», «Янтарьэнерго» и «Карелэнерго». Чубайс утверждает, что продажа генерирующих и сбытовых компаний будет проходить на конкурсной основе с привлечением посредников и финансовых консультантов для организации предпродажной подготовки. Акционерами и инвесторами смогут стать все заинтересованные лица, в том числе местные власти. В дальнейшем будут сформированы вертикально интегрированные энергопотребительские компании, которые производят высоколиквидную продукцию. Первой такой компанией станет АО «Энергометаллургическое объединение» (ЭМО). В его состав войдут Саяно-Шушенская ГЭС и Саянский алюминиевый завод, принадлежащий группе «Сибирский алюминий». Подобные объединения выгодны в первую очередь предприятиям металлургической промышленности, ведь внутри альянса не будут возникать конфликты, связанные с тарифной политикой (отметим,что при производстве первичного алюминия стоимость электроэнергии составляет около 30% себестоимости металла).
По расчетам энергетиков, бюджету подобные объединения тоже пойдут на пользу. Если создание ЭМО пойдет по намеченному графику, то уже в 2000 году можно будет добиться двукратного увеличения налоговых платежей в бюджеты. А ожидаемая в этом году прибыль от объединения составляет более $150 млн.
Подлежит реформированию и Федеральный оптовый рынок электроэнергии и мощности (ФОРЭМ). Первым шагом в этом направлении стало создание в декабре прошлого года Центра договоров и расчетов ФОРЭМ (он координирует организацию договорных отношений между субъектами рынка). Сегодня разрабатываются предложения, касающиеся изменений в постановление правительства «О федеральном (общероссийском) оптовом рынке электрической энергии (мощности)», а также новых правил работы ФОРЭМ. Предполагается, что участниками рынка смогут стать абсолютно все генерирующие подразделения, даже не входящие в структуру РАО «ЕЭС России» (как, например, «Иркутскэнерго»), а покупать энергию смогут непосредственно потребители, а не региональные АО-энерго,как сейчас. Сами знергокомпании по-разному относятся к реформированию РАО «ЕЭС России». Так, генеральный директор «Самараэнерго» Владимир Аветисян считает, что выделение «отдельных бизнесов» с последующей продажей основных средств возможно только тогда, когда уже ясна эффективность этого шага. «Самараэнерго» предложила РАО альтернативную схему: не делить АО-знерго, а создать на их базе дочерние компании, в которые выделяются генерирующие, сетевые и сбытовые мощности. Акционеры АО-энерго опасаются, что при выделении «отдельных бизнесов» будут сильно размыты их пакеты акций.
«Свердловэнерго» и «Омскэнерго» пока тоже не имеют четкого представления о том, к чему может привести предложенная реструктуризация. По мнению их руководителей, программу еще предстоит дорабатывать. Гендиректор независимой от РАО «ЕЭС России» энергокомпании «Иркутскэнерго» Виктор Боровский считает, что, хотя реструктуризация необходима, в ее обсуждении должны принимать участие как можно больше профессионалов. Боровский убежден, что в результате реструктуризации РАО сможет погасить долг перед «Иркутскэнерго» в размере 800 млн рублей.
Окончательный проект концепции реформирования отрасли должен быть представлен к годовому собранию акционеров РАО «ЕЭС России», которое намечено на июнь 2000 года. Приступить к реструктуризации планируется не ранее весны 2001 года.

Концепция реструктуризации энергосистемы не коснется атомных электростанций (их деятельность контролирует концерн «Росэнерго-атом»). Однако на всех девяти АЭС в ближайшее время будет пересмотрена тарифная политика (тарифы повысятся минимум на 1,9%). Для повышения эффективности АЭС глава Минатома Евгений Адамов предложил разработать порядок открытия и функционирования транзитных счетов АО-энерго в территориальных управлениях Казначейства России. Это гарантирует автоматическое распределения сумм, поступающих на эти счета от получателей средств федерального бюджета в уплату за потребленные тепло и электроэнергию. Отношения атомщиков и энергетиков складываются не лучшим образом. В прошлом году потребление электроэнергии в России увеличилось на 2,3% и достигло 817,4 млрд кВт’ч, При этом ее производство на теплоэлектростанциях снизилось на 0,1 %. Компенсировать потери пришлось за счет увеличения производства энергии на АЭС. При этом АЭС получили от потребителей в два раза меньше денег, чем другие электростанции. Атомщики обвиняют в этом РАО «ЕЭС России». Между тем атомной энергетике сейчас требуется около $470 млн для продолжения строительства трех энергоблоков на Ростовской, Курской и Калининской атомных станциях.

2000 год может определить расстановку сил в российской алюминиевс промышленности на многие годы вперед. Если объединение «алюминиевых» активов Олега Дерипаски и Романа Абрамовича пройдет успешно то в обозримом будущем именно от них будет зависеть вся российская алюминиевая промышленность. На роль третьего ведущего игрока на рынке цветных металлов претендует Искандер Махмудов, президент Уральской горно-металлургической компании.

Если на время исключить из рассмотрения предприятия, связанные с производством и переработкой алюминия, то остальные предприятия цветной металлургии можно разделить на две группы. Первая — это предприятия, находящиеся на грани банкротства. Причем банкротства реального, а не сознательно спровоцированного собственниками. Как правило, в данном случае речь идет и заводах, занимающихся переработкой сплавов и действовавших ранее в рамках больших технологических цепочек. Теперь цепочки распались — традиционные потребители обанкротились или обрели новых хозяев и новых поставщиков. Экспортный потенциал мелких предприятий невелик (исключение составляют производители уникальной продукции, скажем редкоземельных металлов), и «металлических» олигархов они не интересуют.

Вторая группа — это заводы, которые способны производить продукцию, конкурентоспособную на внешних рынках. Вокруг них обычно и разгораются конфликты.
Лидер по части скандалов, связанных с переделом собственности(если, повторимся, не учитывать алюминиевую промышленность),- Уральская горно-металлургическая компания. В настоящее время это самая мощная ФПГ в Уральском регионе. В сферу ее интересов входят как предприятия черной металлургии (подробнее об этой сфере деятельности холдинга см. стр. 26), так и заводы, связанные с производством и переработкой меди. При этом список владений УГМК постоянно расширяется. До конца года в него должны войти АО «Святогор» (Красноуральский медеплавильный завод), АО «Сибкабель», Шадринский автоагрегатный завод, АО «Радиатор», АО «КАТУР-инвест». Предприятия, уже зачисленные в УГМК, представлены на схеме.
Медью интересы главы УГМК Искандера Махмудова отнюдь не ограничиваются. Его интересуют и другие цветные металлы, в первую очередь титан. В Свердловской области расположен крупнейший российский производитель титанового проката — Верхнесалдинское металлургическое производственное объединение. Ему, в свою очередь, принадлежат блокирующий пакет и право выкупа около 70% другого предприятия цветной металлургии — Березниковского титаномагниевого комбината (АО «Ависма»), активного экспортера титановой губки.
Рост влияния УГМК в значительной степени обусловлен его тесным сотрудничеством с МДМ-банком, который все глубже проникает в производственную сферу. По данным «Ъ», скоро банк объявит о создании «Группы МДМ» — управляющей компании, куда будут переданы собственные небанковские активы МДМ-банка. Кроме того, помощь в управлении предприятиями и разработке стратегии формирования холдинга Махмудову оказывает Михаил Черной, в свое время тесно сотрудничавший и с британской Trans World Group, и с «Сибирским алюминием».
В отличие от УГМК РАО «Норильский никель» давно не присоединяло к себе новые предприятия. Скорее наоборот: завод «Красцветмет» за долги перешел от РАО в распоряжение областной администрации. Впрочем, расширяться «Норникелю» и не нужно — сейчас он занимает первое место по объему производимой меди. Кроме того, предприятие выпускает около 20% всего производимого в мире палладия и занимает ведущие позиции на рынках других ценных металлов. Оперативное управление комбинатом осуществляет Александр Хлопонин, однако стратегические решения принимаются в Москве, в штаб-квартире компании «Интеррос», которая и контролирует этот комбинат.

Это интересно:  Как выплачивают дивиденды по акциям сбербанка 2019 год

Сплав нефти и алюминия

Что касается алюминиевого производства России, то оно с недавних пор контролируется двумя людьми- Романом Абрамовичем и Олегом Дерипаской. Но если медный рынок фактически поделен, то передел -алюминиевой собственности еще не окончен. Формально «команде Абрамовича» принадлежат контрольные пакеты акций крупнейших алюминиевых заводов — Красноярского и Братского, а также главного российского производителя глинозема -Ачинского глиноземного комбината. В процессе продажи Абрамовичу находится и пятый по масштабам Новокузнецкий алюминиевый завод (НкАЗ). Правда, по данным «Ъ», эта сделка может и не завершиться. Дело в том, что Михаил Живило, глава компании МИКОМ (формальный владелец НкАЗа), испортил отношения с кемеровским губернатором Аманом Тулеевым. К чему приводят такие конфликты, известно. И этот не исключение: на НкАЗе сейчас введено внешнее управление, которое осуществляют представители «Сибирского алюминия».
У Олега Дерипаски, главы группы «Сибирский алюминий»,- третий по объему выпускаемой продукции и самый современный в стране Саянский алюминиевый завод, крупнейший в Европе Николаевский глиноземный комбинат, Самарский металлургический завод (производит алюминиевый прокат), АО «Саянская фольга», заводы ДОЗАКЛ (выпускает алюминиевую ленту для консервных банок) и РОСТАР (который из этой ленты делает банки).
В прошлом месяце Дерипаска и Абрамович решили объединить свои активы в рамках одной компании-«Русский алюминий», однако сразу осуществить эту затею не удалось. Поэтому, хотя компания с названием «Русский алюминий» Абрамовичем и Дерипаской и была зарегистрирована, в ближайшие месяцы по договору между олигархами она будет выполнять только управляющие функции. То есть в нее наберут штат, который определенное время будет осуществлять управление заводами, выпускающими более 70% российского первичного алюминия и более 80% алюминиевой продукции глубокого передела. Однако о передаче акций заводов в распоряжении «Русского алюминия» речи пока не идет. В «команде Абрамовича» есть игроки, потратившие много сил на противостояние с Дерипаской, и они могут не согласиться играть по правилам гендиректора «Русского алюминия». Поэтому эксперты не исключают, что одна из сторон может со временем выгодно продать свою половину вложенного.
Но если компания в итоге обретет те черты, которые ей изначально задумали придать Олег Дерипаска и Роман Абрамович, то совершенно очевидно, что остальным участникам алюминиевого рынка придется подстраиваться под их правила игры. Остальные участники — это создающиеся холдинги «СУАЛ-Трасткон-сал» и «Алюминий Северо-запада». О создании этих объединений впервые объявил министр по антимонопольной политике Илья Южанов, выступая месяц назад перед депутатами Думы. Постепенно стали ясны детали проектов.
Инициатором создания первого холдинга стал Виктор Вексельберг, генеральный директор компании СУАЛ (в нее входят Иркутский и Уральский алюминиевые заводы). Своим партнером он избрал Василия Анисимова, главу компании «Трастконсалт», которой принадлежат Богословский и Кандалакшский алюминиевые заводы. Неудивительно, что сразу после объявления о скорой регистрации «Русского алюминия», еще в конце марта, Анисимов и Вексельберг провели переговоры об объединении своих «алюминиевых» активов и в итоге даже подписали протокол о намерениях. Однако даже если объединение состоится, то позиции компании на рынке будут все равно достаточно слабы (под ее контролем окажутся около 20% российского рын- ка алюминия). Учитывая, что хол-динги и Абрамовича с Дерипаской, и Анисимова с Вексельбергом будут в основном экспортировать алюми- ний, более крупный игрок за счет большего оборота просто собьет цены и вынудит конкурента работать себе в убыток.
Еще меньше шансов составить конкуренцию «Русскому алюминию» у зарождающегося холдинга «Алюминий Северо-запада». В него должны войти Волховский и Волгаградский алюминиевые заводы, пикалевйкое ПО «Глинозем», Бокситогорский глиноземный завод, АО «Сланцы», АО «Севкабель» и Инвестэкобанк. Инициаторами этого объединения называют главу Волховского завода Алексея Шмаргуненко и губернатора Ленинградской области Валерия Сердюкова. Последний даже заявил на днях, что в области скоро начнет строиться новый крупный алюминиевый завод- рядом с находящейся в городе Сосновый Бор Ленинградской атомной электростанцией. Деньги на реализацию проекта якобы уже пообещали американские инвесторы. Если инициатива будет реализована, то новый завод наверняка станет ядром создаваемой группы. Однако для того чтобы стать серьезным конкурентом «Русского алюминия», сосновоборский алюминиевый завод должен строиться буквально сверхскоростными темпами.
Стоит отметить, что британская Trans World Group, еще недавно считавшаяся игроком номер один на рынке, теперь контролирует исключительно вспомогательные предприятия алюминиевой промышленности (эту нишу TWG заняла после того, как в начале нынешнего года продала основные «алюминиевые» активы «команде Романа Абрамовича»). Ни один алюминиевый завод не обходится без электродов и графитированной продукции. Ее часть российские «алюминщики» закупают за рубежом, однако при этом сотрудничают и с российскими заводами. Основных поставщиков электродной продукции для российских меткомбинатов как раз и контролирует сейчас TWG. Глава TWG Дэвид Рубин имеет влияние на крупнейшие российские электродные заводы- Новосибирский и Челябинский. На первом внешний управляющий- лояльный TWG менеджер, на втором компания контролирует более 50% акций.

Химический и нефтехимический комплекс страны производит около 6% всей промышленной продукции в России, обеспечивает более 5% налоговых платежей в бюджет и 6% валютной выручки. Основных игроков здесь всего два — СИБУР и Томский нефтехимический комбинат. И их до сих пор не могут поделить российские ФПГ.

В прошлом году химической отрасли впервые за последние несколько лет удалось добиться значительного промышленного подъема (прирост производства составил около 22% по сравнению с 1998 годом). Повысилась рентабельность предприятий, доля убыточных производств снизилась с 48 до 30%. Уровень загрузки производственных мощностей составил 53% против 43% в 1998 году. Сохранялась тенденция к увеличению экспорта и сокращению импорта продукции. Так, объемы импорта в 1999 году упали на четверть, а валютная выручка отрасли составила около $4 млрд. Уровень материальных затрат на производство за год в целом снизился с 68,4% в 1998 году до 67,8% в 1999-м.
В июне 1999 года тогдашний первый вице-премьер Николай Аксененко объявил о необходимости создания единого нефтехимического холдинга. Роль ядра в этой структуре была отведена дочерней «Газпрому» Сибирско-Уральской нефтегазохимической компании (СИБУР). С тех пор СИБУР приобрел несколько крупных химических заводов, в том числе Ярославский шинный. Ряд других, как «Салаватнефтеоргсинтез» например, достались СИБУРу в наследство от «Газпрома».
В декабре прошлого года СИБУР и входящее в состав АО «Норсиойл» ЗАО «Нефтехим» подписали соглашение о создании АО «СИБУР-Нефтехим». Согласно условиям соглашения, СИБУРу принадлежит 51% акций компании, «Нефтехиму» — 49%. В рамках этой структуры предприятия СИБУРа поставляли легкие углеводородные фракции на «Нефтехим», а тот обеспечивал сырьем «Капролактам» (город Дзержинск Нижегородской области), крупнейшего российского производителя хлорорганических соединений и этилена, а также продукции из по-ливинилхлорида (кабельная оплетка, пленки и линолеум).
Однако рост аппетитов СИБУРа пришелся не по душе другому, не менее агрессивному участнику нефтехимического рынка — ЛУКОЙЛу, основному поставщику нефти на «Норси». В середине апреля ЛУКОЙЛ и «Норсиойл» попытались развалить сложившуюся структуру взаимодействия СИБУРа и «Нефтехима». ЛУКОЙЛ претендовал на принадлежавшие «Нефтехиму» установку ЭП-300 для производства этилена и завод по производству окиси этилена и гликолей. Руководство нефтяной компании заявило, что готово приобрести контрольный пакет акций ЗАО «Нефтехим», и обещало за это обеспечить загрузку нефтью компании «Норси».
Однако СИБУР был готов к этой атаке. Руководители «СИБУР-Нефтехима» и ЗАО «Нефтехим» разъяснили руководству ЛУКОЙЛа, что все оборудование «Нефтехима» было полностью передано на баланс «СИБУР-Няфтвжмя»-. Это означает, что, даже если нефтяная компания купит контрольный пакет акций «Нефтехима», доступа к технологическому оборудованию (в том числе и к упомянутой установке ЭП-300)она не получит.
На стороне СИБУРа выступает первый вице-губернатор Нижегородской области Александр Батырев, который входит в состав совета директоров компании. Благодаря его усилиям было принято компромиссное решение: до 1 мая «Нефтехим» останется под контролем СИБУРа. За это время «Газпром», ЛУКОЙЛ и СИБУР создадут рабочую группу и определят судьбу «Нефтехима». В принципе ЛУКОЙЛ не получил категорического отказа, однако решение комиссии почти наверняка не устроит нефтяную компанию, ведь члены рабочей группы не предоставят ЛУКОЙЛу эксклюзивных прав на использование оборудования «Нефтехима».
По-прежнему остается неясным, кто возглавит и другое крупное нефтехимическое производство — Томский нефтехимический комбинат (ТНХК), который является крупнейшим в России производителем сырья для производства пластмасс. ТНХК находится под внешним управлением с 1996 года (его долг — около $20 млн). В настоящее время основным акционером и главным кредитором ТНХК является Сибирский химический комбинат (СХК) — ему принадлежат 82,2% акций АО «Аппарат управления», которое, в свою очередь, является владельцем контрольного пакета акций комбината. 12 января СХК передал управление комбинатом компании «Группа «Альянс»».
Наибольшую заинтересованность в получении контроля над комбинатом помимо «Альянса» проявляют дочерние структуры «Газпрома». Глава «Востокгазпрома» Сергей Жвачкин заявил, что в течение всего срока внешнего управления возглавляемая им компания «ведет кропотливую работу по разработке программы вывода ТНХК из кризиса». Согласно программе, администрация Томской области должна содействовать в продлении срока внешнего управления на ТНХК на 7,5 лет. Разумеется, на весь этот срок задолженность комбината перед кредиторами будет заморожена. После этого управление ТНХК должно быть передано «Востокгазпрому». И уже затем он начнет реконструкцию производства (на это планируется потратить $39 млн) и выступит гарантом постоянных поставок сырья на предприятие.

Российский рынок телекоммуникаций в настоящее время практически полностью контролируется государством. И в ближайшие годы ситуация на нем вряд ли изменится.

Один раз в год, в конце февраля — начале марта, Министерство связи и информатизации РФ проводит так называемую расширенную коллегию министерства. В эти дни в здании Центрального телеграфа на Тверской (там расположено министерство) собираются руководители всех мало-мальски значимых телекоммуникационных компаний страны независимо от формы собственности. Они приходят, чтобы послушать доклады министра связи и его заместителей. В них излагаются положения, обязательные для всех участников рынка:
какие сети строить, а какие ломать, у каких производителей оборудование покупать, а каким отказывать и т. д. Для контроля над рынком связи у государства есть два безотказно действующих инструмента- собственность и функции регулятора. В федеральной собственности сегодня находятся 75% минус одна обыкновенная акция холдинговой компании «Связьинвест» (блокирующий пакет акций «Связьинвеста» с лета 1997 года принадлежит кипрскому офшору Mustcom, где старшим партнером является американский финансист Джордж Сорос). Холдинг владеет контрольными пакетами акций всех крупнейших региональных операторов телефонной связи. Исключение составляют операторы Чечни, Ингушетии, Башкирии, Якутии и Татарии. В уставном капитале Московской городской телефонной сети «Связьинвесту» принадлежат 27% акций. В своих регионах дочерние компании «Связьинвеста» являются фактически монополистами, и уже через свои дочерние компании (как правило, это СП с западными партнерами) они контролируют все прибыльные сектора локальных рынков. Сейчас «Связьинвест» проводит слияния ряда дочерних компаний (например, Петербургской телефонной сети, Санкт-Петербургского телеграфа и петербургской «междугородки») с целью повышения их управляемости. Так что контроль за положением дел на рынке со стороны государственного «Связьинвеста» только усилится.
Генерального директора «Связьинвеста» назначает собрание акционеров холдинга. И хотя акции «Связьинвеста» принадлежат МГИ, РФФИ и Mustcom, именно в стенах Минсвязи решают, кто будет возглавлять компанию. Пример: в августе 1999 года министром связи был назначен Леонид Рейман, прежде работавший заместителем гендиректора ПТС. «Связьинвест» через несколько недель возглавил Валерий Яшин, до этого гендиректор ПТС.
Второй инструмент контроля за рынком, используемый государством,- лицензии и сертификаты. Госчиновники сами определяют техническую политику страны в области связи. При этом они могут учитывать, а могут и не учитывать пожелания участников рынка. Государство задает правила игры на рынке, например определяя, сколько операторов могут на нем работать, какие стандарты оборудования могут использовать и даже сколько абонентов обслуживать. При этом правила могут в любой момент меняться для того, чтобы государство или его конкретные представители могли оперативно менять ситуацию на рынке.
Например, летом 1998 года «Би Лайн» распоряжением курировавшего связь вице-премьера Бориса Немцова получил дополнение к лицензии на строительство сети стандарта GSM. Речь шла о частотах: компании разрешили наряду с диапазоном 1800 МГц использовать частоты 900 МГц. Это дополнение позволило «Би Лайну» построить в Москве двухдиапазонную сеть GSM и на равных конкурировать с другим оператором GSM- «Мобильными телесистемами». По словам заместителя гендиректора ОАО «Вымпел-ком» (владельца сетей «Би Лайн») Николая Прянишникова, не будь того распоряжения Немцова, сегодня цены на столичном рынке сотовой связи были бы в полтора раза выше, а абонентов в полтора раза меньше. Помимо «Связьинвеста» и его дочерних компаний влиятельными участниками российского телекоммуникационного рынка сегодня являются компания «Система Телеком» — дочерняя структура столичной АФК «Система», ОАО «Вымпел-ком» и петербургский холдинг «Телекоминвест». «Системе Телеком» принадлежит контрольный пакет акций МГТС, но самое прибыльное предприятие компании — это «Мобильные телесистемы» (СП с Deutscne Telecom), где «Система» владеет контрольным пакетом акций. 25% акций «Вымпелкома» принадлежат норвежскому оператору связи Telenor, который является совладельцем еще двух российских сотовых компаний. Одна из них — «Северо-Западный GSM»- является самой дорогой составляющей холдинга «Телекоминвест». Этот холдинг- творение министра связи Леонида Реймана. Сегодня «Телекоминвест» контролирует рынок современных видов услуг связи (от сотовых телефонов до карточных таксофонов) во всем Северо-Западном регионе России. 25% акций «Телеко-минвеста» принадлежат ПТС, 24%- петербургской «междугородке», а 51%- люксембургской компании First National Holding S.A. В свою очередь, 70,5% в капитале First National — собственность франкфуртского Kommerzbank. А остальные акции люксембургской компании в феврале нынешнего года купил шведский национальный оператор связи Telia.

Впервые за последнее десятилетие российский военно-промышленный комплекс находится на подъеме. Увеличивается и финансируется госзаказ, растет объем экспорта. По всем признакам в ближайшее время оборонка может стать одной из самых привлекательных отраслей для крупных инвестиций. Но не станет — ВПК государство оставит себе.

На этом фоне правительство приступает к масштабной реструктуризации ВПК. Планы сокращения избыточных мощностей были разработаны еще в середине 90-х. Предполагалось, что из 1600 предприятий оборонки сохранится примерно половина. Остальные либо отпустят на вольные хлеба, либо закроют. Однако ни либерал Яков Уринсон, ни госплановец Юрий Маслюков реализовать задуманное так и не смогли.
Пока не добился заметных сдвигов и Илья Клебанов. Созданные год назад пять оборонных агентств должны были построить на базе подведомственных им секторов ВПК несколько десятков крупных вертикально интегрированных концернов. Каждый из них должен охватывать полный цикл разработки и производства вооружений и военной техники. Таким образом правительство намеревается сконцентрировать средства и компенсировать за счет экспорта недостаток бюджетного финансирования.
Технически это должно происходить следующим образом. Правительство акционирует интересующие его государственные унитарные предприятия (сейчас ГУПы составляют около 30% всех оборонных заводов и КБ), сохраняя в своей собственности 100% акций. Затем контрольный пакет предприятия передается головной компании концерна. То же самое предполагается осуществить и в отношении уже акционированных предприятий, на которых контрольный пакет принадлежит государству (это еще треть всего ВПК). Контрольные пакеты концернов правительство сохраняет за собой, поручив управление ими профильным агентствам.
Основной проблемой в реализации задуманного является категорическое нежелание преуспевающих предприятий, исполняющих экспортные контракты, входить в состав жестко структурированных объединений. Оно и понятно: подчинение головным компаниям резко ограничит их самостоятельность в распределении выручки.
При этом директора таких предприятий, как правило, пользуются серьезной поддержкой со стороны региональных властей, поскольку оборонные заводы-экспортеры являются крупными донорами местных бюджетов.
Классическим примером затруднений правительства является эпопея с созданием авиационного военно-промышленного комплекса «Сухой». В его составе предполагалось объединить конструкторское бюро и три серийных завода, разрабатывающих и производящих самолеты марки «Су» — самый ходовой на внешних рынках товар российского ВПК. Постановление о создании АВПК было подписано еще в 1996 году. Однако если государственные пакеты уже акционированных ОКБ «Сухой» и Иркутского авиационного производственного объединения (ИАПО) были сразу переданы головной компании, то ГУП «Комсомольское-на-Амуре АПО» стойко сопротивляется планам правительства по его акционированию. При этом именно через дальневосточное АПО идут расчеты за производящиеся там для Китая Су-27, составляющие главную статью российско-китайской оружейной торговли. Аналогичная ситуация сложилась и с Новосибирским АПО.
Последняя попытка акционирования этих предприятий состоялась в феврале. Перед совещанием у Ильи Клебанова по данному вопросу с подачи гендиректора «Комсомольско-го-на-Амуре АПО» Виктора Меркулова и при поддержке губернатора Хабаровского края Виктора Ишавева были собраны несколько тысяч подписей жителей Комсомольска-на-Амуре с протестом против акционирования завода. Результаты волеизъявления граждан были представлены в администрацию президента. И накануне президентских выборов пойти на обострение отношений с краевыми властями правительство не решилось.
Однако есть все основания полагать, что теперь ситуация изменится. У федеральных органов власти есть все рычаги для воздействия на региональные элиты и директорский корпус — как экономические, так и административные.

Это интересно:  Акции с ежемесячными дивидендами 2019 2019 год

Что касается еще одной трети предприятий ВПК, в которых государство имеет незначительные пакеты акции или вовсе не участвует в акционерном капитале, то для них в Белом доме разработаны планы реприватизации. Одним из первых примеров подобного рода может стать передача государству контрольного пакета центральной компании финансово-промышленной группы «Оборонительные системы». В эту группу входят несколько десятков предприятий и КБ, участвующих в производстве комплексов С-ЗООП. Наиболее значимые из них имеют крупные пакеты акций в центральной компании ФПГ — ОАО «Оборонительные системы». Предполагается провести эмиссию акций головной компании, с тем чтобы государство выкупило ее контрольный пакет. Оплата будет произведена акциями из госпакетов предприятий, участвующих в кооперации. В итоге из аморфного консорциума, в котором головная компания, по сути, не контролирует заводы, «Оборонительные системы» должны превратиться в подконтрольный государству, жестко управляемый концерн. По аналогичным схемам правительство с согласия владельцев (которые как крупные акционеры сохранят влияние на предприятии и будут реально участвовать в его управлении) намерено реструктурировать и другие стратегически важные объединения, контроль над которыми был утерян.
Таким образом, государство намерено поставить под контроль практически все интересующие его крупные и преуспевающие предприятия и объединения ВПК.

Пейзаж после битвы

Надо сказать, что и до сих пор частному бизнесу с оборонкой не везло. До кризиса 1998 года олигархи занимались преимущественно скупкой акций отдельных ориентированных на экспорт предприятий ВПК. В лидеры в деле собирания военно-промышленных активов вырвались ФПГ «Интеррос» и Инкомбанк. Владимир Потанин и Владимир Виноградов конкурировали практически по всем проектам, и в итоге соревнование закончилась победой «Интерроса». Команда Владимира Потанина закрепилась на петербургском «Балтийском заводе» (имеет контракт на постройку трех фрегатов для Индии) и «Северной верфи» (строительство двух эсминцев для Китая). «Интеррос» приобрел также крупный пакет акций Московского радиотехнического завода, одного из ключевых предприятий ФПГ «Оборонительные системы». Среди прочих достижений Владимира Потанина- приобретение 14% акций ОКБ «Сухой». «Интеррос» консолидировал в своих руках контроль над группой предприятий (ЛОМО, завод им. Дегтярева, Ковровский механический завод), производящих противотанковые и переносные зенитные ракетные комплексы, а также установил партнерские отношения с госпредприятием «КБ машиностроения», разработчиком этих комплексов.
Инкомбанк преуспел заметно меньше: в его активе 25% ОКБ «Сухой», незначительные пакеты акций практически на всех предприятиях «Интерроса», Улан-Удэнском авиационном заводе и ряде других предприятий, участие в ФПГ «Морская техника» (разработка и производство дизель-электрических подводных лодок), а также статус уполномоченного банка по обслуживанию российско-китайского военно-технического сотрудничества.
Прочим претендентам на военно-промышленную собственность достались хоть и ценные, но мало связанные между собой объекты. «Роспром» Михаила Ходорковского получил «Курганмашзавод», выполнявший миллиардный контракт на поставку БМП-3 в Объединенные Арабские Эмираты. Сергей Недорослев через компанию «Белуха» и аффилированные с ней структуры (сегодня они объединены в группу компаний «Каскол») выкупил около 20% нижегородского авиазавода «Сокол» (производитель двухместных учебно-боевых МиГ-29 и исполнитель контракта на модернизацию индийских МиГ-21), 15% ОАО»Роствертол» (производитель гражданских и боевых вертолетов Миля), 60% ОАО «Гидромаш» (монополист по производству шасси для военной и гражданской авиационной техники) и другие военно-промышленные активы. Отдельными военными заводами владеет «Уралмашзавод» и «Российский кредит».
Таким образом, проникновение частного капитала в российский ВПК не увенчалось созданием вертикально интегрированных военно-промышленных компаний. Наиболее близко к созданию такого рода структуры накануне российского финансового кризиса подошел «Интеррос». В 1998 году его оборонные активы, за исключением проданного «Балтийского завода», были частично переданы в управление, частично проданы холдинговой компании «Новые программы и концепции», где «Интерросу» принадлежит до 50%. Однако иных крупных холдингов, созданных путем скупки акций и последующей реинтеграции предприятий, задействованных в единой производственной кооперации, российский частный бизнес создать не успел. Августовский кризис привел к уходу с рынка Инкомбанка. Он был признан банкротом, и судьба его выведенных на офшоры оборонных активов не вполне ясна — они время от времени всплывают в ходе судебных тяжб Инкомбанка с кредиторами. Заметно ослабли позиции и других участвовавших в оружейном бизнесе олигархов.
Олигархам можно посочувствовать. Время крупных долгосрочных инвестиций в ВПК наступает только сейчас. Но, даже если такие инвесторы найдутся, правительство уже не пустит частный капитал в оборонку. Теперь государство само намерено зарабатывать деньги на оружии.

В этом году в российском лесопромышленном комплексе ожидается рост производства, что отчасти связано с окончанием передела собственности в отрасли. Вместе с тем достигнутое равновесие — хрупкое. Оно может быть нарушено в любой момент.

За прошлый год производство лесобумажной продукции в среднем выросло на 17,2%, точнее, выпуск деловой древесины увеличился на 10%, древесно-стружечных плит — на 25,7%, древесно-волокнистых- на 25,1%, клееной фанеры — на 20,4%, товарной целлюлозы- на 26,9%, бумаги- 20,2%, картона — на 35,7%. И только производство пиломатериалов упало на 3,6%. Рост был обусловлен улучшением конъюнктуры на мировых рынках и увеличением спроса на продукцию отечественного производства- мебель, плиты МДФ, коробочный и гофрокартон, печатную бумагу, бумажные мешки и санитарно-гигиенические изделия. Общий товарооборот в лесобумажной промышленности в 1999 году составил $6,4 млрд: на внутреннем рынке продукции было на сумму $3,1 млрд, а на экспорт ушло лесоматериалов на $3,3 млрд (в том числе в страны СНГ — на $190 млн).
Увеличение объемов производства положительно сказалось на финансово-экономическом состоянии ЛПК. Так, впервые за последние три года предприятия ЛПК получили прибыль, которая составила 16,8 млрд рублей. При этом предприятия отрасли за год внесли в бюджеты всех уровней 15,2 млрд рублей налоговых платежей (в том числе в федеральный бюджет- 4,4 млрд рублей), что в 2,6 раза превысило уровень предыдущего года. По мнению экспертов, общему улучшению ситуации в отрасли помимо благоприятной конъюнктуры способствовало то, что передел сфер влияния в ЛПК к этому моменту был в основном завершен. До начала приватизации предприятий ЛПК экспорт леса осуществлялся через госмонополиста- «Экспортлес». А теперь, по данным Минэкономики, доля этой компании на внешнем рынке составляет лишь 10-15%. Весь остальной экспорт осуществляется непосредственно производителями. В отрасли сформировались около десятка крупных и стабильно работающих холдингов и отдельных предприятий, производящих более 90% продукции.
Примечательно, что госконцерн «Рослеспром», который еще три года назад считался лидером отрасли, сейчас теряет свои позиции на рынке. Рынок газетной бумаги в настоящее время на 30% контролируется компанией «Волга», которую возглавляет Александр Гуевич. Главные акционеры «Волги» — немецкая компания Herlitz и банк CS First Boston. Производство древесно-стружечных плит делят компании «Увадрев» (Удмуртия) и подмосковный холдинг «Плитпром» во главе с Владимиром Дейнеко (он является и совладельцем завода). На сегодняшний день ОАО «Московский экспериментальный завод древесно-стружечных плит и деталей» занимает ведущее положение на рынке. Вторым по величине игроком на рынке леса является Сыктывкарский ЛПК. Его гендиректор считается человеком, близким австрийской компании Frantschaen AG — крупнейшему акционеру предприятия. По данным Союза лесопромышленников и лесоэкспортеров,объем инвестиций в лесную и лесобумажную промышленность в 1999 году составил 9,9 млрд рублей. За счет собственных средств предприятий возросло приобретение лесозаготовительной техники, в том числе новейших образцов машин. Ряд предприятий объявили о вводе мощностей по выпуску конкурентоспособной продукции, в том числе фанеры, .ДСП, печатной бумаги.. картона.
Однако, как считает глава профильного департамента Минэкономики Борис Большаков, «увеличение объемов выпуска лесобумажной продукции и улучшение финансового положения предприятий в прошлом году пока не дают основания говорить о преодолении экономического и структурно-технологического кризиса, в котором отрасль оказалась в ходе реформ». Число убыточных предприятий по-прежнему остается значительным -1372. Больше всего убыточных предприятий в тех регионах, которые в силу своего географического положения удалены от рынков сбыта продукции. Инвестиционная активность по-прежнему невысока, и темпа ввода нового оборудования и техники в два раза ниже темпов выбытия фондов. Эффективность экспорта продолжает падать из-за его сырьевой направленности, а также неоправданной конкуренции между отдельными экспортерами. В результате, по мнению Минэкономики, Россия в перспективе может потерять не только рынки высокоразвитых стран, но и традиционные для себя рынки сбыта стран ближнего зарубежья.
В связи с этим Минэкономики рассматривает возможность перевода акций предприятий лесопромышленного комплекса, контролируемых местными администрациями, в госсобственность для погашения задолженности компаний перед бюджетом. Об этом на заседании Союза лесопромышленников заявил Борис Большаков. Разумеется, передел собственности будет осуществляться под благовидным предлогом: Минэкономики считает целесообразным ужесточить регулирование отрасли для усиления господдержки экспортеров. Большаков отметил, что в России государство не регулирует лесной бизнес, однако разрабатываемая министерством программа развития ЛПК до 2005 года предусматривает создание холдингов, в которых государство будет иметь контрольные пакеты акций. Программа предусматривает также привлечение в отрасль эффективных собственников и передачу им госпакетов акций предприятий.

По прогнозам Министерства экономики, объем грузоперевозок внутри страны в этом году увеличится на 6%. Это означает, что темпы роста в отрасли замедлились: в 1999 году рост составил 6,9%.

Авиаперевозки под двойным контролем

Авиаперевозки в России выполняются в специфических условиях. Дублирование и соперничество госструктур, патронирующих авиакомпании, стало обычным явлением.
Так, госорганом, регламентирующим взаимоотношения в отрасли, является Федеральная служба воздушного транспорта. ФСВТ выдает лицензии эксплуатанта, дающие право работать на маршрутах, и квоты перевозок. В то же время руководители крупнейших авиакомпаний имеют в ФСВТ свое лобби. Так что деятельность ФСВТ во многом зависит от баланса интересов чиновников этой структуры и лоббистов авиакомпаний.
Но у ФСВТ есть серьезный конкурент- Межгосударственный авиационный комитет (МАК- создавался как структура СНГ), де-факто имеющий полномочия федерального ведомства. В полномочия МАК входит сертификация самолетов и всего аэродромного оборудования. Без одобрения МАК ни один самолет не будет поставлен в серию, не сможет работать ни один международный аэропорт.
Структуры, выполняющие функции расчетного центра авиакомпаний и основного продавца билетов, также дублированы. Еще с советских времен существуют Транспортно-клиринговая палата (ТКП — через нее проходят расчеты 160 российских авиакомпаний) и Главное агентство воздушных сообщений (ГАВС), которое не только торгует билетами, но и сумело получить права на ведение расчетов между компаниями и аэропортами. Фактически ТКП и ГАВС контролируют финансовые потоки большинства авиакомпаний и соперничают между собой. Правда,авиакомпании не обязаны вести расчеты и продавать билеты через сети ТКП И ГАВС. Это главное слабое место этих структур.
Интересно, что взаимоотношения авиапредприятий и государства вовсе не определяются наличием у последнего крупного или контрольного пакета акций. Бюджетную поддержку не получает ни одна авиакомпания. Уникальными представляются взаимоотношения государства и крупнейшей российской авиакомпании «Аэрофлот» (государству принадлежит 51,17% акций компании). Позиции нынешнего гендиректора Валерия Окулова были непоколебимыми, пока он был зятем действующего президента Бориса Ельцина. Сегодня же в кулуарах «Аэрофлота» основным претендентом на пост гендиректора считают не проработавшего в компании и года заместителя Окулова по финансам и коммерции Александра Зурабова, брат которого возглавляет Пенсионный фонд.

Железнодорожный транспорт — одна из последних государственных монополий. Самые влиятельные люди — Николай Аксененко, а также начальники семнадцати железных дорог. Наиболее значимые среди них фигуры- Геннадий Фадеев, начальник Московской железной дороги, Геннадий Кузнецов, начальник Октябрьской железной дороги, Владимир Старос-тенко, начальник Западно-Сибирской железной дороги. Как любая монополия, МПС — структура замкнутая и самодостаточная. Финансовые потоки обслуживают «карманные» банки министерства- Желдорбанк, «Транскредит». Существует также «свои» страховые компании. Сервисные предприятия железной дороги (вагоноремонтные и пр.) полностью контролируются МПС. Немногочисленные структуры, обслуживающие железнодорожный транспорт, но не входящие непосредственно в структуры МПС, находятся под контролем чиновников министерства (например, фирма «Вагрес», которая осуществляет поставки питания для пассажиров Октябрьской железной дороги).
Впрочем, монополия МПС доживает последние дни. Транспортные компании, которые создавались при непосредственном участии министерства, отвоевывают все большие куски рынка (о перспективах демонополизации МПС «Власть» писала 18 апреля).

Морские судоходные компании и порты

Российский морской флот зачастую выступает под флагами других государств. Это связано как с оптимизацией налогообложения, так и с особенностями приватизации пароходств. На сегодняшний день в стране действуют три крупных пароходства — Дальневосточное, Новороссийское и «Совкомфлот».
Передел сфер влияния в Дальневосточном пароходстве завершился совсем недавно. От управления пароходством были отстранены представители офшорной фирмы Tiger Securities (контрольный пакет акций разделен между ней и фирмой Siropco Ltd.). Теперь контроль над пароходством осуществляют генеральный директор Виктор Миськов и глава «Росморфлота» Александр Луговец.
В «Совкомфлоте» проблемы конфликта между собственниками не существует. Акции пароходства находятся в собственности государства. Новороссийское пароходство (АО «Новошип») контролируется «бессменным» гендиректором и председателем совета директоров Леонидом Лозой. С руководством «Новошипа» связан и начальник Новороссийского порта Владимир Ковбасюк. Другой крупнейший российский порт — Санкт-Петербургский — находится под сильным влиянием местной администрации во главе с Владимиром Яковлевым. Начальник порта Александр Дюков считается человеком, близким высокопоставленным чиновникам в администрации города.

Алекперов: ЛУКОЙЛ на 50% принадлежит иностранцам

Крупнейшая частная нефтяная компания России – ОАО «ЛУКОЙЛ» – на 50% принадлежит иностранным инвесторам. Такое заявление на Петербургском международном экономическом форуме сделал совладелец и глава ЛУКОЙЛа Вагит Алекперов.

В ходе саммита «Технологические инновации и изменения на мировых энергетических рынках» Владимир Путин заявил, что на компании с иностранным участием приходится 25% нефтедобычи в России.

«Нет ни одной крупной нашей компании, где не было бы иностранного участия. Я вообще не знаю ни одной такой нашей компании. Даже государственная компания «Роснефть» – и та является акционерным обществом», – приводит слова президента «Интерфакс».

После этого Путин обратился к Алекперову. «В другой нашей крупнейшей компании – ЛУКОЙЛе, Вагит, сколько у вас иностранцев примерно?» – спросил президент.

«50% – у иностранных инвесторов», – уточнил Алекперов. Сам он прямо и косвенно является держателем около 20% акций ЛУКОЙЛа, вице-президент компании Леонид Федун – еще около 10%.

Крупнейшим иностранным акционером НК ранее была американская ConocoPhillips. Однако в марте 2010 года она объявила о продаже своего пакета, составлявшего тогда около 20%, и в феврале завершила этот процесс.

Статья написана по материалам сайтов: rucompromat.com, kompromat.flb.ru, www.forbes.ru.

«

Помогла статья? Оцените её
1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars
Загрузка...
Добавить комментарий